Женщины тонко чувствуют интонацию.
   - Ничего с ним не будет, - сменила тему Лена. - Я ввела ему легкий
  наркотик. Час пробалдеет и ляжет спать.
   Из второй комнаты на шум вылезла заспанная Лариска, по-детски некрасивая
  и угловатая девочка, казавшаяся даже младше своих десяти лет.
   - Что с Ефимом? - испуганно спросила она. Девочка успела полюбить своих
  опекунов. Но "дядя" и "тетя" звучали плохо, а "папа" и "мама" пока не
  выговаривались. Поэтому Лариса звала их по именам.
   - Ударился Ефим. Головой, - прокомментировал дитю ситуацию дремавший до
  этого Ивлиев. Он даже присел на диване.
   - Сильно?
   - Утром видно будет.
   Ребенок подошел к Ефиму и погладил его рукой по голове.
   Глаза Береславского сразу приобрели осмысленное выражение. Он обнял
  Лариску за выпирающие косточки плеч и прижал к себе.
   - Все, - засмеялся Ивлиев. - Раз дочь вспомнил, значит, жить будет.
   Лена и Наташа шикнули на него одновременно, и Василий Федорович
  демонстративно поднял вверх руки.
   Вскоре Орловы с дедом уехали, а Наташа, Ефим и ребенок еще долго сидели в
  комнате и молчали. Вместе им было спокойно.
   Старик Ивлиев оказался, как всегда, прав: помощь дружественного психиатра
  Береславскому не понадобилась. Правда, карпов с помощью мясоотбойного
  молотка Наташка "замочила" самостоятельно, не прося подмоги у вновь
  обретенного супруга.
   ЭПИЛОГ
   Александр Петрович Орлов, бухгалтер
   Я снова