то эта дорога приведет его на дно оврага,
  где он сможет отдохнуть, ожидая Тисла. В темноте он не увидит, как
  удивится Тисл, когда он в него выстрелит.
   Но он шел и шел вдоль зарослей куманики, а они все не кончались. Он
  подумал, уж не покрывают ли они весь этот склон. Пять минут, десять,
  пятнадцать, двадцать, - он зря тратил время, нужно было сразу идти за
  Тислом, а не делать этот полукруг.
   Вернуться. Может быть, по другую сторону гребня эти заросли не так
  обширны, может быть, там они сползают вниз. Он повернул назад и ускорил
  шаги, прижимая руку к груди и постанывая. Но куманике не было конца.
  Когда он споткнулся и упал, то остался лежать лицом в грязной от дождя
  траве.
   Потерял. Потратил столько времени и сил - и потерял. Болело
  исцарапанное куманикой лицо. Ребра горели огнем, одежда была изодрана в
  лохмотья. На него сеял мелкий дождь, он лежал совершенно неподвижно и
  впервые с времен детства плакал.
  
  Глава 17
  
   В любую минуту парень мог появиться из зарослей куманики и броситься
  на него. Тисл пробирался на четвереньках и ни о чем другом не мог
  думать. Он был на грани истерики. Потом куманика стала ниже и гуще, и
  ему пришлось ползти, с трудом протискиваясь под нижними ветками. Колючки
  раздирали одежду и кожу.
   Но куда же он ползет? Может быть, описывает круг, возвращаясь к
  парню? Он остановился, испуганный. Почва полого уходила вниз,