наверное,
  он на склоне холма. Мысли путались, и он ничего не мог придумать.
  Мерзавец, я выберусь отсюда и убью тебя за это.
   Убью за это.
   Очнувшись, он понял, что на некоторое время потерял сознание. Сколько
  он пролежал вот так, беззащитный? Впрочем, парень не стал бы убивать его
  во сне. Он бы обязательно его разбудил, чтобы Тисл знал, что происходит.
   Темнота перестала быть кромешной, постепенно стало сереть, и Тисл
  увидел вокруг колючки куманики с дюйм длиной. Провел рукой по спине -
  там засели дюжины колючек, дикообраз да и только. Он смотрел на свою
  залитую кровью руку и думал: что если парень уже давно за ним
  наблюдает?
   Потом все смешалось в его голове. Над ним засияло солнце, и сквозь
  ветки куманики он увидел ярко-голубое небо и засмеялся. Над чем ты
  смеешься?
   Смеюсь? Я даже не помню, как перестал дождь, а тут же чистое небо и
  день. Он опять засмеялся, смутно сознавая, что с ним что-то не в
  порядке. Но это тоже было смешно, и он продолжал смеяться. Потом пополз
  в ту сторону, куда лежал головой. Он был уже футах в десяти от заросшей
  куманики, на вспаханном в зиму поле, когда осознал, что выбрался.
  Попытался встать на ноги - и не смог. Опять пополз.
   Прошло много времени, прежде чем он в очередной раз протянул руку
  вперед и чего-то коснулся. И не сразу понял, что это такое.
   Проволока.
   Он поднял голову - проволоки было