по барьеру из камней и выглянул наружу. В
  поле зрения появился солдат, бежавший слева направо, по его бедру
  хлопала фляга.
   Ну, пора с этим кончать, подумал Рэмбо.
   - Мне нужен, Тисл, - прокричал он в отверстие. - Я хочу сдаться.
   - Что?
   - Эй, ребята, слыхали?
   - Приведите Тисла. Я хочу сдаться. - Его слова грохотом прокатывались
  по туннелю.
   - Там, внутри. Это он.
   - Положите, он там живой, - проговорил человек по рации. - Он говорит
  с нами. - Пауза, потом этот же человек заговорил намного ближе к входу,
  хотя в поле зрения не показывался.
   - Что вам нужно?
   - Я устал повторять. Мне нужен Тисл. Я хочу сдаться.
   Теперь они шептались между собой. Снова тот человек говорил по рации,
  передавая новое сообщение, и Рэмбо очень хотелось, чтобы все это
  поскорее кончилось. Он не думал, что капитуляция вызовет у него такое
  чувство опустошенности. Сейчас, когда битва была окончена, ему казалось,
  что он преувеличил свою усталость и боль в сломанных ребрах. Конечно же,
  он мог воевать дальше. На войне приходилось. Потом он переменил
  положение, и боль вспыхнула с новой силой - оказывается ничего он не
  преувеличил.
   - Эй, там внутри, - окликнули его. - Вы меня слышите? Тисл говорит,
  что не может подняться.
   - Черт возьми, он же так хотел меня взять. Пусть прыгает в вертолет и
  летит сюда.
   - Я ничего об этом не знаю. Мне только сказали, что он не может.
   -