учали.
   Да, конечно. Его никогда никто не видел - только голос в течение
  многих дней не дававший никому покоя.
   Больше бегать, меньше есть, меньше спать. Голос всегда предвещал
  новые тяготы. Вот, значит, как. Тисл призвал Траутмэна на помощь. Это
  объясняло изменения в тактике, которую применяли преследователи.
  Мерзавец. Идет против своих!
   - Рэмбо, ты должен остановиться и сдаться, пока тебя не убили.
   - Как бы не так, мерзавец!
   - Слушай меня. Я знаю, это трудно понять, но я помогаю им потому, что
  не хочу, чтобы тебя убили. Они уже начали мобилизовать силы у тебя на
  пути, а потом придумают еще что-нибудь и вымотают тебя до предела. Если
  бы я был уверен, что у тебя есть малейший шанс победить их, я бы сам
  приказал тебе не останавливаться. Но я знаю, что у тебя нет выхода.
  Поверь мне. Пожалуйста. Пока еще не поздно, сдайся и останешься живым.
  Сделать ты уже все равно ничего не сможешь.
   А вот посмотрим!
   Позади него, уже вдали, прогрохотали очередные взрывы. Он резко
  свернул машину к пустой бензозаправочной станции, затемненной на ночь.
  Выбил ногой стеклянную дверь, вошел внутрь и включил электрические
  насосы. Потом схватил лапчатый лом и поспешил наружу, сбить замки с
  бензоколонок. Их было четыре, по два шланга на каждой, и он пустил из
  всех струи бензина, поставив запоры в открытое положение. Потом отвел
  машину подальше и остановился.