эмбо целился ему в
  грудь, а не в плечо. Но он уже совсем плохо видел, не мог ровно держать
  винтовку, быстро терял кровь из раны в груди, у него не было теперь ни
  шанса уйти, ни возможности защищаться, ничего у него не оставалось.
  Кроме, может быть, последней палочки динамита из магазина оружейных
  товаров. К черту динамит. Сил оставалось так мало, что он и на пять
  футов его не бросит.
   - Он в меня попал, - продолжал стонать мужчина. - Я ранен.
   Ну что ж, я тоже ранен, приятель, но ведь не жалуюсь, подумал он, и,
  не желая ждать, когда за ним приедут люди в машинах с сиренами, пополз в
  высохший пруд посреди площадки для игр. Там он наконец остро
  почувствовал жуткую боль. Пуля Тисла пробила сломанные ребра, и боль
  нарастала, поглощая казалось его всего. Он царапал грудь, раздирал,
  рвал. Наконец, мотая головой из стороны в сторону, поднялся на ноги и,
  согнувшись, доковылял до изгороди, что на краю площадки. Изгородь была
  низкая, он перевалился через нее, ожидая, что ударится спиной о землю.
  Но приземлился мягко на ветки без листьев, колючки. Неужели опять
  куманика? Тисл спасся когда-то в зарослях куманики... Почему же о н не
  может?
  
  Глава 17
  
   Тисл лежал на спине, глядя на освещавший тротуар желтый фонарь. Он
  заметил, что перед глазами появилась какая-то муть, и начал усиленно
  моргать, прижимая руки к ране в животе. Его изумляло, что помимо