ые, колючие, и он заработал немало царапин. Но вот
  наконец выбежал на открытое место и увидел обрыв. Под ним был лес, весь
  в красных, оранжевых и коричневых листьях. Обрыв был почти отвесным и
  спуститься здесь было невозможно.
   Итак, впереди обрыв и почти такой же, только с валуном, сзади.
  Оставались два других пути. Если он пойдет на восток, то опять
  приблизится к широкому концу лощины.
   Но там скорее всего идет страховочная группа Тисла.
   Оставался путь на запад, куда улетел вертолет - в ту сторону он и
  побежал. Оказавшись на краю нового обрыва, он понял, что сам загнал себя
  в ловушку.
   Иисусе. Собаки лаяли все громче. Он стиснул винтовку, проклиная себя
  за то, что нарушил одно из основных правил: никогда не иди по пути,
  который может тебя завести в ловушку. Иисусе. Неужели у него не только
  тело, а и мозги размякли, когда он валялся в госпитале? Он не должен был
  влезать на скалу по той расщелине. Он заслуживал того, чтобы его
  поймали.
   Он заслуживал всего, что сделает с ним Тисл, если Рэмбо позволит себя
  поймать.
   Теперь собаки лаяли еще ближе. Он провел рукой по лицу и увидел на
  пальцах кровь - так сильно исцарапал его кустарник. При виде этой крови
  Рэмбо разозлился на себя. Он думал, что убежать от Тисла будет легко и
  просто, что, пройдя закалку войной, ему все ни по чем. Теперь
  приходилось многое пересмотреть. То, как он дрожал