а на кухню. Навстречу ей из спальни вышла мама.
   - Привет, ма, - бросила Настя. - Кофе будешь?
   - Кофе? Наверное... Не знаю...
   - Выпивки все равно больше нет. И хватит уже, а?
   - Наверное, - пробормотала мама. - К тебе кто-то пришел? Я голоса
  слышала.
   - Это не ко мне. Это к нам. Калмыков Юрий Федорович.
   - Калмыков? А что ему надо? - неожиданная злоба зазвенела в мамином
  голосе, такая отчетливая, что Настя даже удивилась. - Зачем ты его пустила?
   - Как - зачем? Пришел, вот и пустила. Поговорили мы с ним. И не ори на
  меня, пожалуйста. И так, знаешь ли, неважно мне. А если у вас с ним контры,
  то предупреждать надо. И вообще, не время, по-моему, сейчас ссориться. Да и
  не место здесь для разборок.
   - Ты права. Прости. Но он пусть уходит. Скажи ему, что я плохо себя
  чувствую. Что я сама ему позвоню. Еще увидимся. К сожалению. Что он
  делает-то?
   - В кабинете сидит, смотрит отцовские файлы. Работа, говорит, не ждет.
   - Работа... Гори она огнем, эта их работа.
   - Ты чего, ма?
   - Да так, ничего. Неважно. Просто плохо мне, деточка моя, плохо.
   - Ладно, сейчас выпровожу его. Только кофе пусть выпьет, а то неудобно, я
  обещала.
   Скрипнула дверь, и в коридор вышел Калмыков.
   - Здравствуй, Раиса. Извини, что я так неожиданно. Мне с тобой нужно
  поговорить, но сейчас, наверное, неудобно.
   - Да, Юра, поговорить надо. Но ты прав, не сейчас. Как твои дела?
   Настя видела, что