нял пароли. Наверное, так и нужно, ведь работа их продолжается,
  так что напрасно она психует, это все теперь не имеет никакого значения.
   Калмыков сдержал слово. На следующий день все тягостные проблемы были
  решены. Настя, поговорившая на эту тему по телефону со множеством людей,
  была в курсе, каких денег стоило фирме, теперь уже калмыковской, - сделать
  все за один день.
   Утром она съездила с Юрием Федоровичем за свидетельством о смерти, потом
  он отвез ее домой, сказав, что все остальное будет сделано по высшему
  разряду, и еще раз удивил ее своей странной бодростью. Он не мог скрыть ее
  даже за выражением глубокой печали, которую пытался демонстрировать на
  людях.
   Насте казалось, что время стало сжиматься. Она и не заметила, как снова
  наступил вечер. Раньше за день она столько успевала, он тянулся бесконечно,
  а теперь... Поездила по городу в машине Калмыкова, вернулась домой, застав
  маму на кухне с подругой Ветой, естественно, за бутылочкой вина, посидела с
  ними с полчасика, взглянула на часы - мать честная! Почти ночь.
   - А ты взрослеешь, Настенька, - заметила Вета, молодящаяся женщина лет
  под сорок, - прямо на глазах.
   - Да что ты, - возразила мама, - она совсем еще ребенок. Я-то знаю.
   - Не скажи, не скажи, Раечка. У нее такое выражение лица... Просто
  взрослая барышня.
   Настя терпеть не могла, когда ее обсуждали прямо при ней, и молча ушла в
  свою комнату. Включила компьютер,