Подготовка к
  похоронам, сами похороны на Богословском, отец в огромном пугающе роскошном
  гробу, толпа полузнакомых и вовсе незнакомых людей с одинаково хмурыми
  лицами, потом поминки в квартире у родителей папы - все с той же невеселой
  толпой, которая, однако, как это всегда бывает, к концу вечера расслабилась
  от немалого количества водки и перешла в разговорах от воспоминаний к
  обычным своим темам - работа, дети... Где-то прошелестел первый стыдливо
  приглушенный анекдот, звякнул сдавленным смешком. Обычные поминки, очень
  даже обычные.
   - Доигрался Аркадий, - вдруг услышала Настя, идя из комнаты на кухню. В
  прихожей одевались два господина совершенно одинаковой наружности. В хороших
  костюмах, коротко стриженные, лет пятидесяти, один совершенно лысый, второй
  - брюнет без единого седого волоса, американского какого-то вида. -
  Допрыгался парнишка. Эх, молодежь. Куда лезут, куда?
   Настя не поняла, который из них говорил, оба стояли к ней спиной и
  натягивали плащи. С самого утра непрерывно моросил дождь.
   - А хороший из него мог бы получиться партнер. Хороший. Да только слишком
  уж грамотный.
   - Да. Мало людей правильных, мало.
   Дверь за странной парой закрылась. Господа в плащах исчезли по-английски,
  не попрощавшись.
   Неприятным холодком обдали Настю их слова. Вроде ничего особенного не
  сказали господа в плащах, но сами интонации, увесистая многозначительность
  каждого слова.