, поддав чуть влево и зацепив фарой еще одного
  бедолагу с пистолетом в руке. Раздался скрежет, и высокий усатый дядька
  улетел в сторону, а перед глазами Кача мелькнули только ноги в кроссовках.
   - А-а-а! - снова заорал Димка, но не услышал собственного голоса за
  грохотом, раздавшимся сзади. Если бы не ремень безопасности, Кача придавило
  бы к баранке.
   Он снова обернулся, с трудом удерживая руль, упрямо тащивший скачущую по
  кочкам машину вправо.
   Моня развалился на заднем сиденье, прислонившись спиной к дверце, словно
  собрался после трудов праведных отдохнуть, однако "Калашников", дергающийся
  в его руках, портил картину мирного отдыха. Димкин шеф сквозь остатки
  заднего стекла многострадальной "тройки" поливал пустырь длинными очередями.
  Он водил автоматом из стороны в сторону, посылая пули широким веером,
  стрелял почти не глядя. Прервавшись на секунду, он повернул потное лицо к
  Димке и заорал:
   - Жми, сука, жми!!!
   И Димка жал. Оптимизм оставил его. Во что бы то ни стало нужно было
  сваливать отсюда. Никакой помощи, никаких "наших" в кустах, естественно, не
  было и в помине.
   "Вот гад, - думал Димка, вертя руль, - опять со своими идиотскими
  штучками. Ладно сам отморозок, так еще и нас тащит..."
   "Да каких, на хрен, "нас"?!" Димка понял, что Вовика никогда больше не
  увидит и теперь является единственным съемщиком их купчинской квартиры.
  Бедолага Вовик, простодушный