ность не
  шел. Поэтому, наверное, и уцелел.
   Дядя жил точно по Марксу. Заставлял работать капитал. Капитал же этот,
  как подозревал Калмыков, был частью общака, которую Дядя просто-напросто
  присвоил, убрав нескольких крупных авторитетов и казначея. Действовал он
  только через третьих, четвертых, пятых-десятых лиц, был не скуп на
  "зарплату" киллерам и другим исполнителям его задумок. То, что этих киллеров
  он потом тоже убирал с помощью людишек рангом пониже - гопоты всякой, мелких
  рэкетиров, этого не знал даже Калмыков.
   Юрий Федорович с самой ранней юности был нетерпелив и неразборчив в
  средствах. Поэтому на трудном пути к сияющим вершинам бизнеса несколько раз
  попадал в истории, требовавшие крупных финансовых вливаний, иначе его просто
  могли убить. Один раз, когда его небольшой долг был поставлен на "счетчик",
  Калмыков вынужден был прибегнуть к Дядиной помощи. Свели его с Дядей
  какие-то гопники, чуть ли не в пункте приема стеклотары. Разумеется, они не
  знали, кто такой Дядя на самом деле, но как раз в тот момент делали для него
  какую-то работенку, обеспечивали одну из его бесчисленных коммерческих
  операций, связанных со стеклотарой. Калмыков встретился с будущим партнером
  в самом задрипанном шалмане, где подавали пиво в мутных кружках с
  обгрызенными краями и следами губной помады на них, где окурки бросали на
  пол и приходилось буквально кричать, чтобы перекрыть шум и гам.