ершенно безумным, животным, видно, трахаться она действительно очень
  любила. Соска так гримасничала от удовольствия, что у нее снова открылась
  рана на лбу, и теперь кровь лилась по лицу, капала ей на грудь и на Димкин
  живот.
   "Прямо Тарантино", - думал Димка, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не
  кончить и продлить удовольствие.
  
  Глава 8
  
   Ржавый, с обшарпанными бортами буксир, накренившись на правый борт,
  торчал из мутной воды Фонтанки. Настя смотрела на него, перегнувшись через
  парапет набережной. "Муромец" - было написано на борту большими гордыми
  буквами. Вид этого полумертвого чудовища навевал такую тоску, что хотелось
  закрыть глаза и отвернуться. Настя так и сделала.
   Куз назначил ей встречу здесь, напротив цирка. Он был пунктуален, но
  Настя пришла раньше, не рассчитав времени. Последние несколько дней она
  вообще ничего не могла рассчитывать.
   Она не проронила ни единой слезы на похоронах мамы. На поминках, что
  устроили Вета и Куз, тоже сидела молча, с отсутствующим видом, словно все
  происходящее ее не касалось. Куз попросился тогда переночевать у нее под тем
  предлогом, что не успевает на метро, но все было шито белыми нитками. Он
  просто боялся оставить ее одну. Она ловила на себе его взгляды, очень
  похожие на взгляды врача, который изучает тяжелобольного пациента, не
  решаясь сообщить ему о роковом диагнозе. Актер из Куза никакой. Все на лице
  написано.