лась в комнату.
   Костя и Андрей теперь оба сидели на диване.
   Настя подошла к столу и, сдвинув стаканы в кучу, быстро стерла пыль,
  потом сгребла их и, прижав к груди, чтобы не уронить, унесла на кухню.
   Пока она споласкивала посуду под тонкой струйкой воды, - специально так
  сделала, чтобы хоть что-то услышать из комнаты, - хозяева невнятно бурчали.
  Агрессии в их интонациях не было, и то хлеб.
   Настя на мгновение зажмурилась. Страшно? Еще как! Но дело есть дело. Она
  должна разобраться с этим Калмыковым. Что же ей еще остается в жизни? Не
  сможет ведь она снова просиживать парты в школе, потом в институте, зная,
  что кто-то виновен в смерти ее родителей, и ничего не предпринимая. Она
  должна, должна, должна!
   Костя открыл бутылку водки, выудив ее из пакета. Андрей рвал целлофан
  упаковок с чипсами, орешками, конфетами. Неожиданно, так, что Настя
  вздрогнула, щелкнул выкидным ножом, и вылетевшее лезвие вскрыло толстый
  полиэтилен, в который была запаяна копченая колбаса. Этим же ножом он
  откромсал бумажные треугольнички от пакетов с соком.
   Костя налил всем по полстакана.
   - Давай, девушка. За знакомство.
   Андрей хмыкнул, но промолчал.
   Настя подняла стакан и попыталась притормозить события, которые, как она
  чувствовала, принимали не совсем то направление.
   - Может, о делах сперва поговорим?
   Теперь хмыкнул Костя. И взглянул на товарища.
   - О делах... Как большая, блин.