дашь, сама понимаешь...
   - Да понимаю, понимаю. Ребята, я же не ребенок.
   Костя усмехнулся:
   - Не ребенок? Это хорошо. Давай тогда еще треснем. А сколько тебе лет-то,
  кстати?
   - Семнадцать, - соврала Настя. - Скоро уже восемнадцать.
   - Ого! Совсем большая. Дуче, включи-ка музычку.
   Андрей подошел к запыленному музыкальному центру, поднял пульт,
  валявшийся на полу, и включил радио. Поискав, он остановился на волне,
  несущей в эфир треньканье гитары и гнусавый, нарочито "мужицкий" голос,
  который тянул что-то про нары и про лагеря.
   - О! Баранов! Классно поет.
   Они выпили еще. Комната плыла перед Настиными глазами. Ей, в общем-то,
  было хорошо. Впервые за последние недели она расслабилась полностью, мысли в
  голове летели легко, все встало на свои места, и все проблемы исчезли.
  Конечно, эти парни разберутся с Калмыковым. Другое дело, не много ли она им
  наобещала. Могли бы, наверное, и за тонну.
   И чего говорят, что бандиты все отморозки? Ничего не отморозки.
  Нормальные ребята. Грубоваты, так что же теперь... Ну, грубоваты. И что?
  Зато слово держат. Дело свое знают. Мужчины.
   - ...можешь и сэкономить.
   Оказывается, Костя уже давно что-то говорил. Настя врубилась где-то на
  середине фразы.
   - Поживи здесь, поможешь нам, то-се, по хозяйству. А то блядищи наши ни
  хера делать не хотят. Только засирают квартиру. А мне ее в порядок
  приводить.
   - Точно, Шрам,