ки, шум стоял невообразимый. И река была такой же серой, как
  деревья, асфальт под ногами. На противоположном берегу высились темные
  заводские корпуса с дымящими трубами. Настя начала задыхаться. Она свернула
  на мост. Широкий и прочный с виду, он содрогался от все тех же грузовиков, и
  ей пришлось ухватиться за перила, чтобы сохранить равновесие. Вряд ли ей
  удастся дойти до противоположного берега, мелькнула мысль.
   Однако ноги сами несли ее вперед и вперед. На какое-то время Настю
  отвлекла мучившая ее жажда, и она обнаружила, что идет по какой-то улице.
  Огляделась, но моста не увидела. Только дома - грязно-коричневые, одинаковые
  и незнакомые.
   Звуки вокруг стали нестерпимо громкими, и все набирали и набирали силу.
  Настя почувствовала, что сейчас уже точно потеряет сознание. Неподалеку она
  увидела открытый подъезд и почти побежала к нему. Надо успеть, прежде чем
  она рухнет на асфальт, успеть добежать до лестницы, там - спасение, покой,
  тишина и прохлада. И никого вокруг. Можно будет лечь где-нибудь в углу.
   Шатаясь, она вошла в темный гулкий подъезд четырехэтажного, могучего
  "сталинского" дома и увидела сбоку узенькую лесенку вниз. Ее отделяла от
  площадки решетчатая металлическая дверь, но навесного замка, как ни странно,
  не оказалось. Дверь была приоткрыта, и конец лесенки терялся в темноте.
   Настя, ломая ногти, неловко дернула на себя решетку, ступила на лестницу
  и, подвернув ногу, упала