м еще она могла оказаться? Чего ее в подвал-то понесло? Ширнуться да и по
  делам дальше. Молодая она, конечно, чересчур молодая.
   - А Толстый-то что?
   - Толстым тоже интересуются. Толстый иной раз больше меня зарабатывает. С
  рынка любители есть. Снимают парня.
   - А он? Он что, голубой? Да? Такой маленький?
   - Ну и что? - Любка зло сверкнула глазами. - У тебя вот папа-мама, чуть
  что, всегда придешь домой, папа, дай покушать. Не пьют они у тебя?
   - Нет.
   - Нет. То-то и оно. А мы с Толстым сколько лет уже одни. Папаша квартиру
  пропил, а где он сейчас, не знаем. А Толстый, прикольный парень, потерплю,
  говорит, надо бабки зарабатывать. Зашибает побольше тех обсосов, которых ты
  в подвале видела. Эти - машины моют. Сопляки. А с Толстым не здороваются.
  Западло им, видите ли.
   - Так вы что, родственники?
   - Ну да. Он мой брат.
   - А-а... Слушай, а этот Инвалид, он кто?
   - Инвалид? Лучше не спрашивай. Инвалид очень крутой. Его не цепляй. Если
  жизнь дорога.
   - Этот мальчонка крутой?
   - Крутой, - ответила Любка. - Он, считай, почти что бригадир. У него
  такая крыша - закачаешься. Он в метро работает. С нищими. Ты не смотри, что
  он так одет. На работе же. Он будь здоров парень! Я его боюсь.
   - А маленький такой.
   - Ни фига не маленький. Ему лет тридцать.
   - Сколько? - Настя расхохоталась. - Тридцать? Ты чего?
   - Ну да. У него болезнь какая-то. Поэтому Инвалидом и кличут.
  Позвоночник,