рудь, и он
  обнял ее за плечи, придерживая, чтобы девушка не рухнула на пол.
   Ему вдруг захотелось заботиться об этой маленькой, красивой, но какой-то
  очень несчастной девчушке, поговорить с ней по душам, рассказать обо всем,
  что с ним происходит, как ему надоела чернуха, в которую затащил его
  сволочной Моня, лечь с ней в постель.
   Как она отличалась даже от той же Соски. Димка вспомнил их неистовую
  кровавую вечеринку и поежился. Нет, эта казалась существом вообще другого
  пола. Или, наоборот, все эти Соски другого пола? Не женщины вовсе, а что-то
  дикое, грязное?
   Димка втащил Настю в квартиру, где был теперь единственным хозяином,
  уложил на диван и, окинув комнату оценивающим взглядом, быстро засунул в
  шкаф валявшиеся на полу грязные носки, придвинул стулья к столу, сбегал на
  кухню, бросив в мойку тарелки с остатками еды, в общем, постарался придать
  жилищу мало-мальски цивилизованный вид.
   Настя застонала, потянулась, потом съежилась, задрожала и наконец открыла
  глаза.
   - Какой ужас, - прошептала она, увидев сидящего напротив Димку.
   - Что? - спросил он.
   - Где я?
   - У меня.
   - А ты кто?
   Она огляделась и, увидев, что находится в совершенно незнакомом ей месте,
  снова застонала и закрыла глаза.
   - Эй! - Димка видел, что девушка не спит. - Эй! Очнись. Не бойся. Как
  тебя зовут-то?
   - Настя, - прошептала она.
   - Плохо тебе?
   - Да.
   - А что ты пила? Нюхала? Скажи,