что все утро сидело в
  его подсознании.
   - Окна куда выходят? - спросил он.
   - Сюда. Вон они. - Настя показала наверх.
   Димка оттащил ее за трансформаторную будку.
   - Погоди. Дай-ка я посмотрю. На всякий случай.
   - Думаешь, там кто-то есть?
   - Не знаю. Мало ли что. Береженого Бог бережет.
   Он вглядывался в три темных окна. В одном вдруг дернулась занавеска. Или
  показалось? Нет, точно. Не слепой же он.
   План родился быстро.
   - Иди к подъезду, - сказал Димка. - Одна. Войдешь, но наверх не
  поднимайся, стой там.
   - Привет, Настюха! - услышали они громкий окрик.
   Рядом стоял мужик в спортивном костюме со свернутой в трубочку газетой в
  руках.
   - Николай Егорович, - выдохнула Настя с облегчением. - Здравствуйте.
  Гуляете?
   - Да уж нагулялся. Домой иду. А ты чего тут делаешь? Целуешься с любимым?
  - Он весело посмотрел на Димку.
   - Да нет. Тоже домой иду.
   - Ну, пошли.
   - Да-да, сейчас. Вы идите, я потом.
   - Ну, давай, соседка. Не грусти. Если что, поможем. Ты это, в школу-то
  ходишь?
   - Ну-у... Да. Буду ходить. Сейчас после всего...
   - Ладно, ладно, Настя, молодец, смотрю, в себя пришла уже. Давай не
  раскисай. Ежели что, заходи.
   Николай Егорович резко свистнул, и из-за будки выскочил здоровенный,
  лоснящийся дог.
   - Пошли, Дик, домой, - сказал Николай Егорович и направился к подъезду.
   - Это кто? - спросил Димка.
   - Сосед.
   - Давай иди за ним. И жди меня