ли что отец отписал ее вам, что вы
  пайщик, ну, я не знаю, придумайте что-нибудь, вы же писатель. Журналист.
   Куз помолчал, снова вытащил из-под стола бутылку, налил себе стаканчик,
  выпил и наконец произнес:
   - Так... Значит, ты, Настя, организуешь преступное сообщество. И вы,
  молодой человек, и я - бойцы. А ты, Настя, пахан. Ну-ну, всю жизнь мечтал о
  живом деле.
   Он подумал еще, посмотрел в пустой стакан.
   - С этой сволочью надо, конечно, рассчитаться. Только ты представляешь
  себе, чем все это может кончиться?
   - Представляю. Все будет нормально, - ответил за Настю Димка. - Я в этом
  варюсь уже не первый год. И не такое на моих глазах проделывали. А этот ваш
  Калмыков - за ним никого нет. Он - одиночка. Не мы, так другие его прищучат.
   - Одиночка... А ты уверен?
   - Да.
   Куз хотел что-то еще спросить, но телефонный звонок оборвал его на
  полуслове.
   - Алло, - сказал он. Потом, растерянно взглянув на Димку, передал ему
  трубку. - Это вас.
   - Я слушаю, - ответил Димка, молча выслушал то, что ему говорили, сказал
  "О'кей" и отключил связь.
   - Ну что? - Настя схватила его за руку. - Это он?
   - Он. Сегодня вечером приедет к тебе. Сначала позвонит, надо будет его
  встретить. Он согласен.
   Настя посмотрела на Куза.
   - Ну, что? Едете с нами?
   - Да, - ответил журналист, - еду, - он выкатил из-под стола пустую
  бутылку. - А то иначе мне, пожалуй, это дело не бросить.
  
  ***