й.
   Отворотив от стены липкое от плесени бревно при свете положенного рядом
  карманного фонарика, Калмыков действительно увидел в небольшой нише
  дипломат, обернутый несколькими слоями полиэтилена.
   "Ну, Волк, ну, жук..." - подумал он. Настроение вдруг улучшилось. Ему
  показалось, что он вернулся в детство. Что идет какая-то занятная игра - то
  ли в шпионов, то ли в индейцев.
   Вот сейчас он услышит сверху крики дружков: "Клин (так его звали в
  школе), Клин, блин, ты куда исчез?!" А он вылезет с чемоданчиком, положит
  его на траву и будет ждать, когда с сияющими от восхищения глазами прибегут
  и Петька-матрос, и Вобла, и Кривой Леха.
   Но наверху не было его школьных дружков. Только этот отвратительный
  продажный журналистишка, насквозь пропитанный портвейном и дешевой водкой, и
  Рыба - безмозглый костолом, наводящий на Калмыкова уныние. Он положил кейс
  на лавочку, стоявшую возле домика, сорвал полиэтилен, открыл замок -
  кодовый, но пароль был ему известен - и увидел в чемоданчике плотно
  уложенные пачки стодолларовых купюр в банковских упаковках.
   - Ну и где письмо?
   Он ожидал, что это волковская заначка, но журналист что-то бормотал о
  каком-то завещании. А это надо было пресечь в зародыше.
   - Не знаю. Что слышал от Волкова, то вам и говорю.
   - Покажи ТО письмо. Которое ТЫ получил. ОТКУДА ты все это знаешь?
   Марк смутился. Сейчас в дело должны были включиться уже другие.