оформлена
  лицензия на их уничтожение.
   Настя обернулась. Погони не было.
   - Сейчас выходим на трассу, тачку бросим. В город на этом гробу опасно
  въезжать, - говорил Димка. - Там КПП на въездах. Один бы я, может,
  проскочил, а с раненым, с баксами, без документов, блин, не отмажемся.
   Въехав в курортную зону, Димка остановил машину, загнав ее в лес. Пиджак
  Куза пришлось выбросить, Димка дал ему свою спортивную легкую куртку.
   - Держись, дружище, держись. Если доберемся до дома, будет тебе домашний
  личный врач, с такими бабками вылечат тебя, будешь еще лучше, чем раньше.
   Куз плохо соображал. Ослабев от потери крови, он был на грани обморока и
  действовал механически. Вернее, не действовал, а безропотно позволял себя
  тащить, заталкивать куда-то, машинально переставлял ноги, когда его
  полунесли-полутолкали. Временами он впадал в забытье, почти не представляя,
  что с ним происходит. Вроде трясутся они в какой-то машине, шум вокруг, гам,
  кто-то громко говорит, кричит.
   По ступеням Настиного подъезда Димка уже нес Куза на себе.
   Когда Настя открывала дверь, Димка услышал громкий собачий лай и,
  прислонив Куза к стене, резко обернулся, сунув руку за пазуху, где был
  спрятан пистолет.
   - Все, Димочка, все, - сказала Настя. - Успокойся. Это дог Николая
  Егоровича. В соседней квартире. Когда хозяина дома нет, он иногда голос
  подает.
  
  ***
  
   Николай Егорович вернулся домой