Не "наезжали" с угрозами. Не требовали
  немедленного расчета. Просто на лицах тех, кому он был должен, стал
  замечаться переход от партнерско-делового выражения к
  снисходительно-небрежному. Бром и Крюгер теперь приезжали к нему раза три в
  неделю, расхаживали по залам, разглядывали товар, окидывали помещение уже
  прямо-таки хозяйскими взглядами.
   Барракуда понимал, что это значит. До того они напомнили ему про долг
  только один раз - месяц назад. Сели напротив, налили себе чайку и выложили
  цифры. Процент накинули. Дескать, сам понимаешь, жизнь дорожает. Да и сроки,
  Миша, сроки, ты же не мальчик... Мы, мол, пошли тебе навстречу, пойми и ты
  нас... И свернули тему.
   А вот сейчас деньги нужно было отдавать. Черт его дернул вложиться в
  производство! Эти календари долбаные... Хотя некоторое время назад ему
  пришлось заняться ими далеко не по прихоти. Запреты на "пиратский" товар
  резко снизили обороты торговли "Рокси" - любимого детища Барракуды. Того
  самого магазина, в который он вложил не только деньги, труд, но и душу.
   Михаилу Боткину по кличке Барракуда было тридцать. Пятнадцать из них он
  занимался коммерцией. То есть сначала пробавлялся фарцовкой, потом, вслед за
  политическими изменениями в стране, обрел статус кооператора; теперь же стал
  каким ни на есть бизнесменом. В своем первом магазине без всяких кассовых
  аппаратов он сам стоял за прилавком с электрошокером