Попусту не болтал, не ахал, не
  охал, руками не разводил. И сейчас, если сказал, что есть у него мысли, то,
  значит, что-то путное сообщит.
   Димка потянулся, напряг мышцы, потом резко встряхнул руками. Он и сам
  засиделся в этой квартире. Застоялся, как молодой конь в стойле... Кажется,
  действительно пришло время выходить из "подполья".
  
  Глава 3
  
   Промышленная зона называлась "Парнас". Так странно именовалось огромное,
  в несколько десятков гектаров, пространство, застроенное ангарами,
  кирпичными постройками - с окнами и без окон, с цехами немыслимых каких-то
  заводов, обозначенных номерами, железнодорожными путями, подъемными кранами.
  Еще десять лет назад здесь кипела жизнь, скрипели механизмы, разгружали лес,
  металлические трубы, литье, прокат, станки, мебель, сантехнику. Вообще,
  почти все, что поступало в город или отправлялось отсюда в долгое
  путешествие по просторам Советского Союза.
   К середине девяностых жизнь здесь словно замерла. Улочки, разделяющие всю
  промышленную зону на квадраты, опустели. Иногда по ним мягко проносился
  черный "мерс", везущий сосредоточенных людей в длинных пальто, которые затем
  исчезали в каком-нибудь ангаре. А вскоре уже не один "мерс", а три или
  четыре возвращались в город с "Парнаса". Растаможенные автомобили и другие,
  не многие, но ценные грузы тоже сейчас перебрасывались новым хозяевам России
  через этот мрачный перевалочный пункт.
   Иномарки,