евысокий холмик, к выезду из промзоны
  направлялась небольшая кавалькада - черный джип "Чероки" и следом за ним,
  негромко погромыхивая, два КаМАЗа с прицепами. Кавалькада въехала в город и
  двинулась, аккуратно соблюдая правила движения, в направлении центра...
  
  ***
  
   - Ну что там? - спросил Турок.
   Он сидел в низком мягком кресле, положив ноги на столик и едва не задевая
  ими рюмки, бутылки и тарелки, оставшиеся после легкого завтрака на троих.
  Трапезничали в холле на скорую руку. Дела навалились на Турка в последнее
  время в таком количестве, что он и забыл, что это такое - поесть
  по-человечески.
   Ерш, стоявший возле окна с видом на улицу Рубинштейна, кивнул:
   - Их ведут. Скоро будут на месте.
   - Ну, братцы, пора. - Турок легко выбросил из кресла свое мощное,
  тренированное тело пятидесятилетнего, всю жизнь хорошо следящего за собой
  мужчины. Затем подпрыгнул, гулко ударив пятками по дубовым плашкам старого
  паркета и хлопнув себя рукой по наплечной кобуре. - Двинули.
   Спустившийся во двор первым, Ерш кивнул охраннику в будочке возле
  подъезда. Солидно у Турка дело поставлено. Это вам не какая-нибудь "малина",
  с одиозными ворами в законе. Ерш всегда посмеивался, когда ему начинали
  говорить про воров. Жениться им нельзя, богатства стяжать нельзя, дом свой
  иметь нельзя... А вот в тюряге париться - обязаловка... Для чего воровать-то
  тогда? Идиоты! Совки! Давят их, и правильно