ильно делают. Сидят на бабках - ни
  себе ни людям... Воров трясти - за счастье. Бабки у них у всех приличные.
  Они, как скопидомы, держат их и в дело не пускают. На зоны посылают, чтобы
  дружки их водку и баб там себе покупали, причем по таким ценам, которые он,
  Ерш, дает в "Астории" за коллекционные вина и супертелок.
   Нет, Турок молодец. А дом у него какой в центре! Не весь, правда, но,
  считай, почти весь... Охрана на входе, как у депутата. Не нассыт никто в
  подъезде, да и вообще посторонним - ни-ни. Менты все свои, живи да радуйся.
  Но не обрюзг дядька, не зазнался. Сам на дело ходит, и не просто ходит, а
  любит повоевать. С удовольствием в разборки вписывается...
   Ерш вспомнил, с какой помпой два месяца назад в Париже отмечали юбилей
  Турка. Интересно, что подумали те французы, что возле кабака толпились,
  наблюдая за лимузинами, один за другим подъезжавшими и выстраивавшимися в
  длинный хвост... Думали, наверное, какой-нибудь из кандидатов в
  президенты... депутат Жириновский... Да чего там - Турок на самом деле
  любому из депутатов может нос утереть. А некоторые из них уже сейчас у него
  в шестерках бегают... Правда, не знают, на кого пашут, но какая разница? Не
  знают, и хорошо. Меньше вони.
   Двигатель бронированного, чистенького, с иголочки "шестисотого" завелся
  мгновенно. Ерш распахнул дверцу, и на заднее сиденье мягко скользнул Турок,
  а на переднее, рядом с Ершом, - Монах.