рш.
   Ерша замочить - это надо постараться. Кто-то, видно, все рассчитал, знал,
  на что шел. Не дурак...
   - Что делать будем, Турок?
   - Погоди. Дай подумать.
   Монах принялся годить. Он действительно всегда был молчуном. Выложит, что
  знает, и сидит как пень... И то, что он сейчас взял и спросил, что делать,
  говорило о многом. Несмотря на внешнее спокойствие, Монах был просто вне
  себя...
   Турок же не спешил говорить. Что-то как бы полоснуло его. Кто-то, как
  чувствовалось, кинул петлю, и он, Турок, попал в самый ее центр. И петля эта
  сжимается. Пока не касаясь его, но сжимается. И скоро схватит, стянет по
  рукам и ногам, и не двинуться ему будет, не пошевелиться. И тогда - конец...
   - Знаешь, Монах, ты иди, пожалуй... Иди домой. Здесь в один присест
  ничего не просечь. Если бы они... - он сделал короткую паузу, не пояснив,
  кто такие "они", - если бы они хотели просто взять наркоту, так и взяли бы.
  Без шуму. А тут... шухер на весь город. Во всех газетах ведь завтра будет...
  Постой, - сказал Турок, увидев, что Монах встал и повернулся, чтобы уйти.
   Он поднялся, подошел к бару, встроенному в стену, достал бутылку коньяка:
   - Помянем Ерша.
   Когда Монах ушел, Турок взял телефонную трубку и набрал номер майора
  Пресника.
   - Алло! Майор?
   Турок звал Пресника исключительно по званию. Несмотря на то что майор был
  из органов уволен, он исхитрился и, дав жирную взятку куда и кому надо,
  получил