нтервью, так это вообще его прямая работа. Калмыков
  дал ему сразу две сотни, сказав, что это только аванс. Ну и очень хорошо.
  Ничего стыдного Марк Куз в этом не видел, многие его коллеги-журналисты
  выполняли откровенно грязную работу за куда меньшие деньги. Расхваливали
  всякую дрянь или возносили под небеса откровенных бездарностей... Марк
  только усмехался, читая эти статьи. Его товарищи по цеху не знали одного из
  неписаных правил игры. Что если какого-нибудь артиста, скажем, надо, как это
  у них говорится, "раскрутить", то вовсе не обязательно его расхваливать.
  Пресса работает в обе стороны с одинаковым эффектом. "Хвалите меня, ругайте
  меня, все равно. Главное - пишите!"
   Ведь ругать тоже можно по-разному. Об этом Куз сразу сообщил заказчику,
  заявив тому прямо в глаза, благо похмелье, как всегда, освобождало его от
  всяких условностей, что если ему, Марку Кузу, что-то не понравится, то он
  так и напишет. Он-де не продажный писака.
   - Конечно, конечно, - ответил Калмыков. - А как же иначе. Главное, чтобы
  материал прошел. Вы же - профессионал.
   Только тогда, когда Калмыков случайно проговорился, Марк понял, за что же
  заказчик платит деньги. За имя. За то, что великий Марк Куз, чьи статьи ждут
  тысячи молодых питерских меломанов, чьи книги раскупаются оптовиками на
  корню... Эх, если бы побольше этих самых книг. Ну ладно, в конце концов, за
  имя, так за имя. Ему, Марку Кузу, не жалко. Может быть,