ость. Куз понимал, что может одним
  ударом сейчас уделать этого подростка. Стоит только махнуть ему вполне
  мускулистой под куцым пиджачком рукой - и полетит парень блестящей своей
  мордой на сухой, крупный наждак асфальта. Но - за что? Он же ничего против
  него, Куза, еще не предпринял. Только спросил. Но интуиция подсказывала
  другое. Сейчас, говорила она, сейчас начнется. Ой, Кузя, шептала она
  откуда-то из солнечного сплетения, холодным комком поворачиваясь в животе,
  ой, будет сейчас что-то непотребное.
   Глаза парня лучились такой уверенностью, таким недвусмысленным
  нахальством, что все сомнения, которыми пытался Марк Куз себя успокоить,
  исчезли.
   - Девять, - сказал Куз, быстро глянув на свою "Ракету".
   Сказал и шагнул было вперед, но паренек придержал его за рукав пиджака.
  Спокойно так придержал, по-хозяйски, и глаза его в ответ на быстрый,
  негодующий взгляд-вопрос Марка ответили вполне натуральным удивлением.
   - Ты куда, отец? Постой.
   Марк вздохнул. Надо было начинать. Он, как мог, оттягивал момент первого
  движения, первого удара, зная, что стоит начать - и пойдет дальше рутинный и
  пошлый процесс, необратимый и, что самое противное, неуправляемый.
  Подростков бить ему как-то не к лицу, хотя, работая в газете, наслышан был
  Куз о всяких ужасах, что творили последнее время в городе банды малолетних
  разбойников.
   Но банды что-то не наблюдалось. Парень хоть и