обще, но Настя понимала, для чего
  она все это говорит.
   Она еле отвязалась от назойливой троицы, почти вытолкала их за дверь
  закрытого тогда еще магазина.
   Масса дел, нахлынувших на Настю сразу, как только за неприятной троицей
  захлопнулась дверь, захлестнула ее, заставила думать о другом. О более
  приятном, и если не спокойном, то, во всяком случае, своем, человеческом.
  Настя назвала про себя явление Любки "визитом из прошлой жизни". Из той,
  которая продолжалась у нее всего месяц, но казалась более страшной и
  значительной, чем все, что с ней было до того.
   А была ведь еще и другая прошлая жизнь. Школа.
   Дохлый продолжал посещать занятия и приходил в магазин во второй половине
  дня, полный новостей, сплетен, рассказов о том, что происходит в их классе.
  О том, кто с кем теперь гуляет, кто напился на дискотеке и попал в милицию,
  как преподаватели "забивают болт" на уроки и сами порой не ходят на работу,
  беря липовые больничные...
   - А чего? - говорил он. - Зарплату им такую платят, что они почти все
  халтурят. Нина в институте где-то пашет, Алексеич тоже в каком-то колледже
  параллельно "рубится"...
   Алексеич был их любимым учителем. Настя, слыша о нем, вспоминала, что еще
  год назад была влюблена в этого тридцатилетнего строгого математика, который
  так интересно рассказывал классу о теории вероятности, о законах больших
  чисел... Все это тогда казалось таким таинственным, значительным