ся, сегментик крошечный. Он и подсказывал, что локти нужно
  к бокам прижать покрепче, что голову спрятать. А потом и вовсе стало все
  равно.
   Сплошная грязно-зеленая муть стояла перед глазами, и в этой мути плавало
  лицо главного редактора Анатолия Гурецкого и громко требовало от Куза
  материал, обещанный еще вчера. О новом клубе. Губы редактора были плотно
  сжаты, лицо не шевелилось, но слова странным образом исходили из него, как
  из профессионального чревовещателя. Куз хотел что-то ответить, но не мог -
  почему-то беседа с Гурецким происходила на палубе какого-то парохода,
  пароход сильно качало, он скрипел, внизу, под палубой, перекатывались
  какие-то железные бочки, грохотали, стукались друг о друга. Куза швыряло от
  мачты, за которую он пытался зацепиться рукой, к стене, от стены - к
  перильцам.
   - А вот и материал! - редактор громко расхохотался, из-под его лица
  высунулась длинная, странно большая рука и начала шарить у Куза под
  пиджаком.
   - Нет, нет, - наконец-то смог выдавить из себя Марк, - нет там ничего.
   Но рука Гурецкого продолжала шарить по рубашке Куза, потом неожиданно
  ущипнула его за грудь. И еще раз. Надавила на почки, очень больно, заставив
  Куза вскрикнуть. Зацепила указательным пальцем ребро и потянула наверх. Куз
  заорал от боли, и рука отдернулась, втянулась в противный зеленый фон,
  вместе с ней исчезло и лицо Гурецкого.
  
  ***
  
   Марк увидел