ал
  уже года два.
   - Привет, Стрем, - бросил он корешу, ночевавшему в котельной и
  присматривавшему за Димкой. - Как он тут?
   - Нормально. Поссать просится, да я без тебя решил не рисковать.
   - Правильно решил. Недолго уже осталось... Ну ты чего? - повернулся он к
  связанному Димке, сидящему в той же позе, в какой его вчера здесь оставили.
   Димка молчал. Он чувствовал себя настолько плохо, что едва мог говорить.
  А по пустякам вообще не хотел рта раскрывать. Голова разламывалась, его
  тошнило - удар Джуса, который тот нанес ему в машине, оказался весьма
  сильным.
   - Гордый... Молчишь, ничего - скоро тебя заберут. Я надеюсь, во всяком
  случае... Стрем!
   - Чего?
   - Кусачки у тебя есть?
   - А ты похмелиться не принес ничего?
   - Нет. А я не знал, что ты алкаш. Смотри, я с алкашами могу распрощаться.
   - Да ладно тебе... Сам вчера всех упоил, а теперь базаришь...
   - Кусачки есть, спрашиваю?!
   - На.
   Джус взял протянутый инструмент, повертел в руках. Повернулся, посмотрел
  на Димку. Тот сидел с закрытыми глазами. Лицо связанного было бледным,
  покрытым капельками пота.
   - Годится! - Джус, играя на ходу кусачками, пошел к Димке.
   Он положил их на пол позади Димки, вытащил из кармана диктофон, вставил
  кассету, нажал кнопку записи.
   - Передай привет своей любимой.
   Димка открыл глаза.
   - Говори, говори, времени нет. Я к ней сейчас еду, - сказал Джус.
   - Настя, - прошептал