мотал Дохлый.
   - Предложение, от которого невозможно отказаться, - так же мрачно, как
  прежде, прокомментировал Барракуда.
   - Все правильно, - продолжил Николай Егорович. - Все верно. Теперь вы
  поняли, кто в этом городе сильней? Не эти. - Он махнул рукой на Сухого. - И
  не те, - последовал неопределенный жест в сторону окна. - Вы мне будете
  отстегивать столько же, сколько и им. А я буду вам время от времени
  работенку подкидывать. Не бойтесь, работенка будет по вашему профилю. Вы же
  хоть и крутые ребята, - он улыбнулся, - а все равно даже еще не фраера.
  Мелочь вы пока, внимания недостойная. И это хорошо. Вот на этом мы и будем
  работать.
   - Мы? - спросила Настя.
   - Мы. Вместе.
   - Я работаю одна, - сказала Настя и встала. - Только одна.
   - Вот это мне в тебе и нравится, - улыбнувшись, кивнул Николай Егорович.
  - Еще тогда, в лесу, когда вас грохнуть хотели, вы мне приглянулись...
   Настя опустилась на табурет.
   - Только не думайте, что я Турка замочил от любви большой к вашей
  конторе. У меня к нему личные счеты были. А я по счетам получаю. Ну все.
  Работайте спокойно. Не буду мешать. - Он замолчал, потом вдруг, словно
  вспомнив важную вещь, снова посмотрел на всех и сказал:
   - Что деньги? Деньги - тлен. Люди - вот наше главное богатство... Ладно,
  пошел я. Мне еще собаку выгуливать...
   - А с этим что? - спросил Дохлый, кивнув на Сухого, который, казалось,
  дремал.
   -