сь ей и не узнавая
  хорошо знакомую улицу. К удивлению майора, не было на ней прежней грязноты,
  позакрывались дешевые бордельчики, кинотеатры; улицу вычистили от "черных"
  магазинчиков, торгующих оружием, порнухой и - из-под прилавка - наркотой...
   Он, не очень любивший холодный блеск Даунтауна, отметил, что американская
  пафосность, замешанная на деньгах, которыми япошки заваливали Манхэттен,
  скупая здесь квартал за кварталом, явно захватывает все новые и новые районы
  Большого Яблока. А жаль. Жаль, что уходит такая интересная, порочная и
  веселая жизнь вверх, к Централ-парку и дальше, чуть ли не до самого Гарлема.
   Ну, да ничего. Он поехал в Виллидж и весь вечер гулял по узким улицам
  среди художественных галерей, ночных клубов, пробирался сквозь толпы модных,
  стильных молодых людей, и тяжесть российской жизни постепенно отпускала его.
  Он физически ощущал, как с плеч сваливается по частям постылый груз забот,
  страха и суетности.
   Переночевав в хорошем отеле на углу Сороковой и Шестой, майор с утра
  отправился в банк. Он хотел ликвидировать свой счет, перевести его в другое
  место, чтобы совсем обрубить все концы...
  
  ***
  
   Из больницы они поехали в аэропорт. Димка приходил в себя, кризис
  миновал, правда, переливание крови ему все же пришлось сделать. Заражение
  едва-едва не достало его, но больница, куда Николай Егорович определил их
  друга, была действительно хорошей. Врачи, которым, судя по