т. Тоже мне бином Ньютона, как у Булгакова сказано.
   - Ну-ну, - весело констатировал сосед. - Давай-давай.
   "Даю-даю, - подумала Настя уже под скрипение спускавшегося вниз лифта. -
  Если каждому давать..."
   Она прошла мимо ночного магазина, выглядевшего при дневном свете какой-то
  убогой забегаловкой, дешевой лавкой, в которую и заглянуть-то приличный
  человек побрезгует, лучше пройдет дворами до универсама. "Надо же, - в
  который раз удивилась она. - Как ночь все меняет..." Усмехнувшись этой не
  очень-то свежей мысли, она вдруг подумала, что ни разу не видела днем
  удалого продавца, этого самого Виталика, который вчера ее, можно сказать,
  почти что соблазнил одним своим взглядом. Может быть, освещенный солнцем
  Виталик будет выглядеть не так привлекательно? Может быть, он - этакая "тать
  в нощи"? Настя не знала, что такое "тать", но слово ей нравилось. Что-то
  такое жутко приятное должна означать эта "тать", да еще в "нощи". У-ух
  здорово!
   Она вышла из метро на канале Грибоедова уже в начале четвертого. Здесь,
  на "климате", как всегда была толчея, сутолока, броуновское движение людей,
  совершенно разных внешне, несопоставимых по уровню достатка, в непохожих
  одеждах, с разными уровнями жизни, воспитания, с разными работами,
  проблемами, целями, желаниями, но объединенных вечным водоворотом "климата",
  как называло это место уже не одно поколение ленинградцев-петербуржцев.
  Теплый