оей правой и
  рванул на себя, а в левой неожиданно сверкнула неизвестно откуда появившаяся
  заточка. Моня как-то неуклюже, некрасиво дважды дернулся... почти прижавшись
  к охраннику всем телом. Кач сначала даже не понял, чего это он, судороги,
  что ли, начались у этого наркота. А потом, когда высокий охранник с
  побелевшим лицом начал оседать на землю, до него дошло, что Моня ухитрился
  дважды воткнуть заточку ему в грудь. Вот это техника! Со стороны-то уж точно
  никто ничего не понял. Кач вот рядом стоял, и то...
   - Пошли, братан, - весело, блестя глазами, сказал Моня. - Все.
   На щеках его играл яркий румянец, на лбу выступили капельки пота. Качу на
  секунду стало не по себе. Нехороший взгляд был сейчас у Мони. "Обдолбался,
  сука, - подумал Кач. - Совсем невменяемый".
   - Пошли быстро, я сказал!
   Он поднял с земли радиотелефон, подул на него, стряхивая пыль. Через
  мгновение они уже сворачивали за угол соседнего дома, Кач обернулся и
  увидел, что раненый охранник, согнувшись пополам и прижав к груди обе руки,
  черепашьим шагом двинулся было в сторону магазина, но, словно подкошенный,
  рухнул на бок, проехав головой по стене трансформаторной будки.
  
  ***
  
   Через полчаса они были у Димки. Моня расслабился, глаза больше не горели
  безумным огнем. Он сидел на диване, вытянув ноги в дорогих ботинках, - Моня
  принципиально не разувался в гостях. Правда, ботинки его всегда были
  чистыми. Кач машинально