ме. Таких, как ты, пачками
  подставляют. Сдают, не жалеют.
   - Слушай, ладно мне тут байки рассказывать. Пионерам лапшу вешай. Как не
  пацан, все равно.
   - Пацан - не пацан. Брось ты свой жаргон. Меньше телевизор смотри.
   - А я его вообще не смотрю.
   - И газет не читай. Уроды, журналисты вшивые, пишут всякую херню. Ты будь
  парнем нормальным, нечего набираться всякого говна. Ты слышал хоть раз,
  чтобы я говорил "Ты не пацан", "братан", а, слышал?
   - Слышал сегодня. Ты же этого... братаном назвал.
   - Это, Дима, я его специально так назвал. Вот пусть потом нас среди
  "братанов" и ищут. Его дружки ковбои. То-то я посмеюсь, когда они, ковбои
  эти, на братву натуральную выйдут. Вот будет потеха. Хиляки они, эти рокеры,
  ковбои, скины. Прибздят. Братва-то ведь отмороженная, сразу пришьют, если
  что не так.
   - Ну ты-то сегодня тоже как-то резко слишком.
   - Это не тебе решать, резко-нерезко. Нормально, - Моня замолчал. Встал,
  потянулся, прошелся по комнате. - Хорошо живешь, Димка. Я в твои годы своей
  хаты не имел. Ладно, давай разбегаться. Вот тебе, кстати, халтурка.
   Кач уже привык, что Моня постоянно таскает с собой такое количество
  криминала, что хватило бы на десятерых, случайно задержанных ментами, для их
  любимой "проверки документов". Наркота, заточка, которую он, кстати, не
  скинул по дороге, паспорта чужие. Сейчас Моня вытащил из бумажника еще один
  паспорт, тоже с виду не новый, протянул