подошел к темно-серому "Москвичу".
  Задняя дверца распахнулась, и он сел в машину.
   - Поехали к Моне, Витя, - тихо сказал он шоферу - крутоплечему молодцу
  лет двадцати пяти, коротко стриженному, но не похожему на обычного качка.
  Лицо у шофера Вити было тонкое, интеллигентное. Дорогой пиджак, хорошая
  темная рубашка, галстук и, главное, очки в тонкой деревянной оправе
  придавали ему вид вполне типичного банковского служащего, не слишком
  преуспевающего, чтобы ездить на "вольво", но и не считающего денег на
  одежду.
   Через двадцать минут "девятка" подъехала к магазину "Rifle" на
  Каменноостровском. Витя остался сидеть в машине, а маленький человечек часто
  застучал каблучками по широким добротным ступенькам старого подъезда, легко
  взбежав на второй этаж.
   Он надавил кнопку звонка, и дверь в ту же секунду распахнулась. На пороге
  стоял Моня, голый по пояс, всклокоченный и растерянный. Одной рукой он
  застегивал "молнию" на джинсах, другой придерживал тяжелую толстую дверь.
   Человечек быстро вошел в прихожую. Вокруг него было как будто невидимое
  поле - так же легко, как давеча во дворе, он, не касаясь плечом молодых
  меломанов, заставил их раздаться в стороны, так и сейчас он отодвинул Моню
  от двери.
   - Здорово, Пегий, - сказал хозяин, запирая дверь на хитрый, по спецзаказу
  сделанный замок, но человечка, которого он так фамильярно назвал Пегим, в
  прихожей уже не было.