ать. А сможет ли она вообще всем
  этим заниматься? Пустая бутылка водки стояла на полу рядом с кроватью, мама,
  видимо, просыпалась и прикладывалась несколько раз, пока Настя беседовала с
  доброй половиной города. Она подавила мгновенное раздражение, не до этого
  сейчас, мама имеет право, маме-то ведь тоже несладко. Еще неизвестно, кому
  хуже - ей, шестнадцатилетней, или маме, которая знала папу задолго до
  рождения Насти. Пусть уж.
   Квартира сейчас, казалось ей, увеличилась как минимум вдвое. Огромное
  пустое пространство. Без папы она, точно, стала больше. Пустой кабинет.
  Настя больше не увидит его сгорбленную спину перед светящимся экраном
  монитора, не услышит его раздраженное, но привычное и родное: "Настюха,
  немедленно закрой дверь!" Опять потекли слезы, опять лицо стало как будто
  расклеиваться, растекаться в плаксивую детскую гримаску.
   Телефон снова зазвонил. Настя тяжело вздохнула, отгоняя слабость,
  запрещая голосу дрожать, мазнула рукой по щекам и подняла трубку.
   - Алло...
   - Привет. Это Рома. Узнала?
   Какой еще Рома? Настя пыталась сообразить, что это за Рома такой. Рома
  был явно из той, детской ее жизни, которая кончилась сегодня утром. Настя
  вдруг с удивлением поняла, что весь сегодняшний день напрочь забыла том, что
  у нее куча друзей, куча дел, что послезавтра начинаются занятия в школе. Еще
  вчера все это казалось страшно важным, а сейчас... Ерунда, детские игры.