шливо рассмеялась.
   - О чем ты говоришь? Не смеши меня. И не строй из себя невинную маленькую
  девственницу. Я знаю, чем вы занимались в твоей любимой школе. Ты сделаешь
  так, как я говорю, или же я немедленно уйду отсюда, и тебе придется
  объяснять своему отцу, почему я больше не хочу с ним жить. Увидишь, как он
  тогда оценит твои действия!
   Она повернулась и вышла из комнаты. Какое-то время Илеана продолжала
  сидеть, затем медленно встала и вышла в коридор. В темной прихожей
  натолкнулась на стол. Из гостиной до нее донесся голос матери.
   - Это ты, Илеана?
   - Я, - ответила она.
   - Будь добра, принеси нам еще немного льда.
   - Хорошо, дорогая, - ответила Илеана. Смех матери, напоминающий
  колокольчик, преследовал ее до кухни.
   Слабый шум заставил ее сесть в постели. Она бросила быстрый взгляд на
  мать. "Дорогая" спала, рукой загораживая глаза от света. Американец лежал
  рядом с ней на животе, тяжело дыша.
   Звук снова повторился - слабый скрип, как от колесиков катящегося кресла.
  Холодный страх сжал ее сердце. Она быстро протянула руку и коснулась матери.
   "Дорогая" села, протирая глаза.
   - Что, что случилось?
   - Торопись, мама! - прошептала она. - Быстро в соседнюю комнату!
  Торопись!
   "Дорогая" совсем проснулась, в ее глазах появился испуг. Она стала
  выбираться из кровати, но остановилась - было слишком поздно. Дверь
  открылась.