в своем кресле на колесиках сидел барон, разглядывая их.
  Его лицо было бледным и бесстрастным, взгляд холодным.
   Американец вскочил с постели, протянул дрожащие руки за брюками.
   - Я.., я все могу объяснить, - заикаясь произнес он.
   Губы барона едва шевельнулись:
   - Убирайтесь!
   Напуганный американец выбежал из комнаты. Спустя минуту они услышали, как
  за ним захлопнулась парадная дверь.
   Барон продолжал сидеть в своем кресле, глядя на них. А они смотрели на
  него. "Дорогая" снова откинулась на подушки. Илеана, наклонившись и прижав
  простыню к груди, смотрела на отца. Наконец он заговорил.
   Его взгляд был устремлен на жену.
   - Разве тебе мало, что я закрывал глаза на то, что ты такая, потому что
  любил тебя и в какой-то степени чувствовал себя ответственным за тебя? Но ты
  меня так ненавидишь, что даже собственную дочь превратила в шлюху.
   Заговорила Илеана:
   - Отец, это я...
   Отец посмотрел на нее. Она никогда еще не видела такого печального
  выражения его глаз.
   - Надень что-нибудь на себя, Илеана, - сказал он мягко, - и иди в свою
  комнату.
   Она молча накинула халат и направилась к двери. Он слегка подвинул назад
  свое кресло, чтобы она могла пройти, и погладил ее руку. Его рука была
  холодной как лед.
   Она вышла в коридор, а он вкатил кресло в спальню и закрыл за собой
  дверь.
   Илеана уже подходила к своей комнате, когда услышала выстрелы. Бросилась
  обратно,