всегда что-то происходило.
   Когда мальчик уходил, она обычно садилась и долго ругала себя и потом уже
  больше с ним не встречалась. Но всегда появлялся другой, и все повторялось.
  Она старалась держать себя в руках. Только учебники. Она даже не подходила к
  нему близко - садилась по другую сторону стола или в другом углу комнаты, и
  они задавали друг другу вопросы. Так всегда начинался вечер.
   Но задолго до наступления сумерек она чувствовала, как в ней возникает
  жар, ноги слабеют, и она начинала заикаться. Ей становилось все труднее
  удерживать свое внимание на занятиях. Она пыталась унять нервное
  возбуждение, пыталась так настойчиво, что на лице и руках выступал пот. Она
  ощущала слабый запах своего тела, смешанный с запахом духов.
   И тогда это снова случалось. Первые поцелуи... Люк пыталась убедить себя,
  что на них она и остановится, ничего за ними не последует. Затем неожиданно
  жар внутри нее перерастал в безумие. Бешено срывались одежды, мешавшие ей, и
  приходило дикое желание причинить и самой почувствовать боль. Преклонение
  перед высокомерным мужским началом и стремление подчинить его, с тем чтобы
  самой управлять его взрывной силой.
   Почувствовав головокружение, она бессознательно тряхнула головой и
  посмотрела на солнце. Оно было еще жарким. Слишком жарким. Надо зайти в дом
  и посидеть. В тени ей будет лучше.
   Оглядевшись, Люк поняла, что почти вернулась к гаражу. Это хорошо