пниках, усилила тормоза, уменьшила кузов и приладила к нему
  старую раму "корда". Потом залила в дверцы свинец, чтобы придать машине вес,
  и выкрасила ее в блестящий серебристо-черный цвет. Все это заняло у нее
  шесть месяцев.
   - Она на ходу? - спросил Джонни.
   - На ходу.
   - Подвинься, - сказал он, открывая дверцу.
   Люк не двигалась, продолжая сидеть за рулем.
   - Эй, полегче, - сказала она, - никто другой не будет водить ее, пока я
  не пройду на ней несколько гонок.
   Он удивленно уставился на нее.
   - Кто, по-твоему, согласится ехать за таким лидером, как ты? Здесь никто
  не собирается участвовать в гонках с девчонкой!
   - Трусите, желторотые цыплята? - улыбаясь спросила она. Лицо парня
  вспыхнуло.
   - Да нет. Кто слышал, чтобы девчонка была лидером в гонках? Этого просто
  никогда не было.
   - О'кей, - сказала она и завела двигатель. - Я скажу в городе, что вы все
  перепугались.
   Она выбиралась задним ходом на дорогу, когда Джонни вновь окликнул ее.
   - Эй, подожди минутку. Ты не имеешь права так говорить.
   - Разве? Тогда докажи, что это не так!
   - О'кей! - сказал он нехотя. - Но потом не ругай меня, если тебе будет
  больно.
   Он подогнал свою машину и поставил ее рядом.
   - Поедешь со мной одну милю, - прокричал он, стараясь перекрыть шум
  мотора. - Затем развернемся, и я пойду сзади, и тогда мы посмотрим, кто из
  нас желторотый цыпленок.
   Она кивнула. Парень махнул