да.
   - Я не возражаю, - сказал Чезаре.
   - Полагаю, вы хотели бы знать, почему я здесь? - спросил Маттео. Чезаре
  молча кивнул. Маттео махнул рукой, показывая на замок.
   - Мой отец любил рассказывать мне о чудесах замка Кардинале, о том, как
  они смотрели из деревни и видели, какой он весь яркий, полный света.
   Чезаре положил сердцевину яблока на стол и пожал плечами.
   - Таковы превратности войны. Маттео тут же ответил:
   - Или же солидное состояние вашего дядюшки.
   - Он ростовщик, - презрительно заметил Чезаре. - Ему теперь все
  принадлежит.
   Маттео посмотрел прямо в глаза Чезаре и уточнил:
   - Пока он жив.
   - Такого рода люди живут очень долго, - возразил Чезаре.
   Маттео улыбнулся.
   - В Америке для таких людей есть особое определение - Шейлок. Так звали
  ростовщика в одной пьесе Шекспира. "Венецианский купец", кажется.
   Чезаре улыбнулся в ответ.
   - Американцы точно называют вещи своими именами. Шейлок - очень здорово.
   Маттео продолжал так, будто и не было незначительного отклонения в
  разговоре:
   - Ваш дядюшка одинок, у него нет семьи, нет других родственников, кроме
  вас. И он владеет банком с капиталом в двести миллионов лир.
   Чезаре смотрел на него и узнавал характерные для себя черты в этом
  пожилом человеке.
   - Я думал об этом много раз. Свинья не заслуживает того, чтобы жить. Но
  если бы именно мне пришлось убить его, это не принесло бы мне