дей Березинский опустил очи долу. -
  Дело беспроигрышное, я тебя уверяю...
  
  - Надо еще Деду это объяснить.
  
  - Саша, сколько ты хочешь? - прямо спросил Абрамсон.
  
  - Тридцать процентов.
  
  - Побойся Бога, Саша! - Березинский вскинул вверх загребущие ручки. - Это
  грабеж! Мы с Ромочкой только по десять имеем. А еще. ведь люди есть... Ты
  же знаешь, Саша, мы тебя никогда не обижали. Но тридцать процентов - это
  несерьезно...
  
  Торг продолжался еще два часа.
  
  Березинский бегал вокруг стола, несколько раз делал вид, что уходит, взывал
  ко всем богам сразу и оторвал шесть пуговиц. Одну у себя на пиджаке и пять
  на рубашке Абрамсона, когда якобы уговаривал молодого подельника завершить
  бессмысленный спор и удалиться. К концу разговора Роман сидел с голым
  волосатым брюхом.
  
  Договорились на двадцати двух с половиной процентах Стальевичу. Из них
  Железяка сам должен был проплатить долю начальнику канцелярии.
  
  На первый взгляд переданная Главе Администрации бумага была совершенно
  невинна. Указ предполагал налоговые послабления нескольким фирмам,
  осуществляющим поставки в Россию шоколадных батончиков "Марс", "Сникерс" и
  "Баунти", сулящих "райское наслаждение" потребителям. Товар шел под
  патронажем "НФС", а часть прибыли направлялась на благородные социальные
  цели, как то: на строительство и ремонт храмов, поддержку детского спорта и
  развитие молодежных клубов по интересам.