тя бы
  потому, что Кролль не знал точно, кто погиб, а кто выжил. Грешить можно
  было на любого, в том числе и на кого-нибудь из ушедших вместе с Петерсом
  латышей.
  
  - Но ты же встречался с "народнофронтовцами", - неуверенно возразил
  Герменчук.
  
  - Ну и что? Они меня знают просто как сочувствующего. И не более. Я даже
  про Луку ничего плохого не говорил, только представился корреспондентом
  вильнюсского радио... Интереса у гэбухи ко мне нет. Границу я переходить не
  собираюсь, это ваш придурочный Шеремет мастер на такие дела. К
  демонстрациям я тоже равнодушен. Походил, посмотрел и уехал. Может, меня и
  упомянули в каком-нибудь отчете, да и то вряд ли... Таких, как я, в офисах
  "Бэ-эн-эфа" пруд пруди. Тем более что и паспорт был липовым. Как меня
  найти?
  
  - Не найти, - согласился Илья, надеющийся в недалеком будущем занять
  ответственный пост в руководстве новой Беларуси.
  
  План Йозефа строился на таких, как Герменчук. Литовец отошел от принятых
  стереотипов и построил свою работу на "теории малых дел". Каждый из
  подчиненных выполнял строго очерченный круг обязанностей и почти ничего не
  знал о делах своих товарищей. Этим убивались сразу два зайца: не нужно было
  подбирать "многостаночников-универсалов", за которыми вполне могло быть
  установлено наблюдение, и любым из группы можно было легко пожертвовать без
  ущерба для конечной цели. К тому же при необходимости добирались