четвертом этаже.
  
  Так что Евгений Гильбович взмок и проклял все на свете, пока затаскивал
  свое обрюзгшее жирное тело вверх по крутой и узкой лестнице.
  
  Эмма не стала мариновать Железного Гомосе-ка в предбаннике своего кабинета,
  как это она любила проделывать с большинством журналистов. Госпожа Чаплина
  неизменно давала понять посетителям, что у нее, супруги генерал-полковника
  ФСБ и "акулы питерского пера", столько неотложных дел, что она с трудом
  находит минутку -другую для беседы. Пришедший на прием должен говорить
  коротко, по существу и не прерывать словоизвержений Эммы, кои она почитала
  за истину в последней инстанции. Осмелившихся возражать главный редактор
  всячески гнобила, нередко прибегая к негласной помощи мужа. Виктор
  Васисуальевич в средствах был неразборчив и злопамятен. Что нашло отражение
  даже в его внешности. Вытянутое личико генерала словно являло собой
  материальное воплощение старой русской пословицы - "Бог шельму метит".
  
  Для Гильбовича было сделано исключение.
  
  Женечку пригласили в кабинет сразу, как только секретарша доложила о его
  прибытии.
  
  Дружить с Железным Гомосеком для Эммы Чаплиной было крайне выгодно.
  Гильбович частенько выступал со страниц патриотической прессы, умело
  наряжаясь в одежды славянофила, не брезговал подрабатывать в
  проамериканских изданиях, регулярно присутствовал на
  журналистско-политологических тусовках и снабжал