же
  сам. Но какая-нибудь, хотя бы малейшая зацепка нужна. Услышанное слово,
  взгляд, неестественная поза человека, посторонний предмет, движение,
  пойманное периферийным зрением... То, что нарушает гармонию общего фона.
  
  После полутора часов самокопания Владислав нащупал два момента.
  
  В первом случае его организм получил тревожный сигнал, когда биолог уселся
  на скамейку в сквере.
  
  Кто-то издали на секунду ожег его неприязненным взглядом. Это был не
  профессионально-холодный оценивающий взгляд сотрудника президентской
  охраны, а нечто иное. Будто бы фигура Рокотова перекрыла кому-то часть
  пейзажа или помешала еще чем-то.
  
  Так иногда смотрят фотографы и художники.
  
  Однако в радиусе полусотни метров таковых точно не было. В этом Влад был
  абсолютно уверен. Вокруг него сновали самые обычные прохожие, на скамейках
  восседали мамаши с детьми, по аллеям неспешно прогуливались пенсионеры.
  
  Взгляд он поймал справа, как раз со стороны бетонного каркаса строящегося
  дома. Где именно располагался человек, которому помешал или которого
  разозлил Рокотов, определить было затруднительно. Он вполне мог быть и в
  самом сквере, и на стройке, и на противоположной стороне улицы.
  
  Второй сигнал Владислав получил, когда входил в переулочек слева от Дома
  Правительства. Опять тот же неприязненный и пристальный взгляд. Биолог даже
  неосознанно ускорил шаг и пару раз качнулся вправо-влево,