ала. И по ее
  доносам, подписанным нежным псевдонимом "Гиацинт", в штрафные роты за
  четыре года войны попали два десятка солдат и три офицера, позволивших себе
  произнести неосторожное слово о Великом Сталине или проговорившихся о
  каких-либо сомнительных деталях своей биографии.
  
  "Гиацинт" трудилась с полной отдачей...
  
  Однако сотрудничество с НКВД не принесло Гоннор тех дивидендов, на которые
  она искренне рассчитывала. Ее не повышали в звании, не награждали орденами,
  ограничиваясь небольшими денежными и продовольственными подачками. Как
  объяснял куратор, это делалось для того, чтобы не вызвать у окружавших
  Леночку бойцов никаких подозрений. Гоннор соглашалась, но внутри у нее все
  кипело от возмущения.
  
  Окончание войны принесло будущей диссидентке очередные разочарования.
  
  Ее верная служба политическому сыску была забыта, никто из НКВД не выразил
  желания продолжать сотрудничество или достойно отплатить информаторше за
  безупречный стук, ей никак не помогли ни с жильем, ни с работой, ни с
  финансами. Даже характеристику для вступления в ряды ВКП(б) [Всероссийская
  коммунистическая партия (большевиков)] не дали. Рядовая стукачка перестала
  интересовать куратора, сделавшего на ее доносах неплохую карьеру от
  простого лейтенанта до подполковника и с помпой въехавшего в отдельный
  кабинет на Лубянской площади.
  
  Тогда Гоннор принялась мстить своим обидчикам. Но так как