ать
  рублей.
  
  Покой академика берегли две группы "волкодавов" из Второго Управления,
  благодаря чему Андрюша даже не запирал дверь собственной квартиры. Ибо
  спустя три секунды после любого несанкционированного проникновения в его
  жилище посягающие были бы скручены. Или застрелены на месте.
  
  Когда в СССР началась перестройка, Андрюша с почетом был возвращен из
  ссылки и занял кресло депутата Верховного Совета, чем неожиданно для всех
  вызвал недовольство мадам. Гоннор опять оказалась на вторых ролях, при
  муже. Об Андрюше говорили по телевизору чуть ли не каждый день, а Леночку
  упоминали вскользь. Как боевую подругу, а отнюдь не как самостоятельную
  фигуру.
  
  Смерть академика, как ни прискорбно это звучит, пошла мадам Гоннор во
  благо. Она наконец вышла из тени и засияла могучим "правозащитным" светом,
  собрав под свое костлявое крыло команду таких же, как и она сама,
  "профессиональных вдов". Теперь именно на нее были устремлены взгляды
  бывших диссидентов и набирающих силу молодых ворюг-"демократов", именно ее
  приглашали на слушания в Конгресс США по проблемам Чечни и "оккупации"
  Прибалтики, именно она была распорядительницей наследия опального
  академика.
  
  И Гоннор своего шанса не упустила... - Белоруссия важна в стратегическом
  плане для любого настоящего правозащитника, - сказала она своим знаменитым
  прокуренным голосом развалившемуся в кресле напротив Щекотихину,